Ликвидация "особой части СС" под Люблином

..более конкретных слов надо сказать о Люблинской разведывательно-диверсионной школе (РДШ). Она была создана на территории Польши для обучения агентуры из числа как советских военнослужащих, так и гражданских лиц в марте 1942 года близ Люблина в местечке Яблонь. Разместилась в бывшем замке графа Замойского.

Официально орган именовался «Особая часть СС». В школе велась подготовка агентов-диверсантов, радистов и разведчиков. Кадры поступали из особых так называемых «предварительных» лагерей для русских и зондеркоманд «Цеппелин», где осуществлялась фильтрация военнопленных. Там шло их поверхностное изучение как военными разведчиками, так и представителями тайной государственной полиции — гестапо.

По количественному составу одновременно в школе находилось до двухсот вышколенных активистов, которым гестапо оказало доверие быть в качестве курсантов этого учебно-боевого заведения фашистской Германии. Слушателям преподавался курс ведения разведки в советском тылу, особенности проведения диверсионной работы, радиодело, специфика совершения террористических актов против командования, партийного и советского актива. Диверсанты изучали минно-подрывное дело. На близлежащем полигоне то и дело ухали взрывы «учебных» мин, заложенных под железнодорожное полотно и специальные для этой цели строения.

Срок обучения в школе составлял от трех до шести месяцев. По окончании курса обучения формировались группы по 3 — 5 человек с придачей радиста с аппаратурой.

Агентура периода 1944 года забрасывалась главным образом в районы Москвы, Ленинграда, Смоленска, Северного Урала и Крыма с заданиями по добыванию глубинной разведывательной информации, осуществлению диверсий на железных дорогах и оборонных предприятиях, совершению терактов над представителями советского высшего командования.

Диверсантам также рекомендовали осуществлять массовое отравление населения, используя это в качестве способа возбуждения недовольства к советской власти. Для этого диверсанты снабжались сильнодействующими ядами и взрывчатыми веществами. Наиболее приемлемыми объектами для этих целей служили колодцы, водохранилища, водораспределительные узлы и т.п.

Разведчикам поручались такие задания, как сбор сведений — о местах дислокации формирующихся воинских частей, крупных арсеналов с оружием и боеприпасами, об ангарах с боевой техникой, продовольственных складах и железнодорожных перевозках.

Ставились задачи по распространению антисоветских листовок, для чего некоторые группы из забрасываемой агентуры РДШ снабжались портативными шапирографами и специальной бумагой.

Агентуре, направляемой в северные районы СССР, рекомендовали устанавливать связь с местными репрессированными гражданами, заключенными, гуляющими на свободе, переселенцами из числа националистов разных мастей и другим недовольным советской властью контингентом для создания из них повстанческих отрядов.

Перед заброской агентура снабжалась различными документами, комплектами чистых бланков и крупными денежными суммами.

Экипировка выпускников-практиков обычно состояла из формы советских военнослужащих, с соответствующим вооружением и комплектами фиктивных документов, а также запасной гражданской одежды.

До 1943 года переброска агентуры-осуществлялась самолетами с Псковского и Смоленского аэродромов люфтваффе. Потом, по мере отступления немцы стали использовать аэродромы на территории «коричневого» рейха и его сателлитов. Обычно сначала выбрасывались на парашютах «первопроходцы», которым ставилась задача освоения с местностью, а затем им поставлялось материально-техническое обеспечение в тюках и помощники.

Вот типичный пример одной из таких операций, проведенной офицерами военной контрразведки «Смерш». В конце лета 1944 года на территорию Навлинского района Брянской области был заброшен большой отряд из 34 человек во главе с опытным разведчиком Михаилом Хлудовым, бывшим лейтенантом Красной Армии, завербованным германской разведкой в 1942 году. Он не раз «наведывался» в тоге лазутчика в наш тыл. Принимал участие в боях с партизанами, дважды был награжден гитлеровцами медалью «За храбрость». Диверсанты отряда «проработали» около месяца, но были выслежены оперативниками и разгромлены в одном из боев.

Учитывая большое значение, которое противник придавал работе отряда, а также возникшую в связи с задержанием диверсантов возможность проведения важных контрразведывательных мероприятий, армейские чекисты приняли решение о включении радиостанции отряда Хлудова в радиоигру. Она получила наименование «Десант».

В ходе радиоигры легендировались широкие возможности создания надежной опорной базы с последующим развертыванием подрывной деятельности. Для этого отряду требовались люди, продовольствие, вооружение. В ответ на радиограмму с просьбой о помощи немецкий разведывательный центр сообщил:

«Михаилу. Готовим к отправке много питания, оружия, боеприпасов, обмундирования. Кроме того, вышлем ещё группу в количестве семнадцати человек. Примерно через неделю ждите самолеты. Старший брат».

2 сентября последовало сообщение о том, что 3 сентября между часом и двумя ночи будут сброшены с самолета парашютисты, оружие, одежда и продовольствие. На площадке в указанное время предлагалось зажечь два сигнальных костра, а при приближении самолета размахивать горящим факелом.

И вот наступили минуты напряженного ожидания. Ровно вполночь низко-низко над поляной на бреющем режиме, с выключенными моторами, прошел самолет. Затем неожиданно, взревев винтами, машина взмыла над лесом. Со второго захода самолет выбросил тридцать тюков с грузом и десять парашютистов. Все они были задержаны.

Допрошенные на месте приземления парашютисты показали, что на следующий день после их выброски прибудет самолет с основным грузом и двумя сопровождающими. В следующую ночь противник действительно сбросил семьдесят два тюка и двух агентов, задержание которых обошлось без стрельбы.

В сброшенных тюках (общий вес около шести тонн) находились десять ручных пулемётов, девятнадцать автоматов, семьдесят три винтовки и пистолета, миномёт с боеприпасами, двести шестьдесят ручных гранат, свыше двадцати семи тысяч патронов, более семисот килограммов взрывчатки, бикфордов шнур, саперные ножницы, телеграфные когти, три телефонных аппарата, одиннадцать катушек телефонного провода, различный строительный инструмент, запасная радиостанция, бланки фиктивных документов, обмундирование па двести человек, большое количество продовольственных концентратов.

Перед отрядом Хлудова германская разведка поставила конкретные задачи, изложенные в письменной директиве:

— взорвать два железнодорожных моста через реку Десну в районе Выгоничей (для ориентировки были присланы карты местности и аэрофотоснимки);

— нападать на автомобильный и другой транспорт, идущий по грунтовым и шоссейным дорогам;

— посылать разведку в лесной массив южнее Могилева, чтобы установить возможность безопасного размещения там лагеря диверсантов;

— использовать присланные взрывчатые вещества для подрыва железных дорог и воинских эшелонов в радиусе пя-тидесяти-ста километров от места расположения лагеря, ди-версии проводить только на важных железнодорожных магистралях...

Именно такую информацию о засылке выпускников школы в Люблине в наш тыл собирала агентура Зорича. Потом сведения с установочными данными передавались в Центр для более «предметной» работы с «небесными пришельцами».

Созданная Зоричем и его боевыми друзьями агентурная сеть вскоре начала приносить оперативные плоды. Разведчики теперь имели свои «глаза и уши» во многих жизненно важных по значимости объектах немецкой администрации города и воинских частях. Через внедренную агентуру в Люблинскую разведшколу и её ближайшее окружение стали поступать данные о точном месте дислокации её главного корпуса, пропускном режиме, количестве обучающегося личного состава и схемах расположения кабинетов.

Агентуре Зорича удавалось выяснять клички, а иногда и точные фамилии преподавателей учебных классов, слушателей, количество набранного контингента, установочные данные на шпионов и диверсантов, готовящихся к заброске в тыл Красной Армии, а также заброшенных и прочие данные.

Надо отметить, что майору Зоричу в это время не раз приходилось облачаться в форму немецкого унтер-офицера для выполнения неотложных разведывательных заданий. Он неожиданно появлялся в Люблине и вел себя так безукоризненно, так классно играл роль «фронтовика с Востока», что ни разу его не останавливал ни армейский патруль местной комендатуры, ни тем более офицеры гестапо. Он встречался со своей агентурой и таким образом. Это были кратковременные личные встречи.

Одному из агентов чекистской РДГ была поставлена задача — заполучить снимок контингента школы. Именно на такой кратковременной встрече групповой снимок слушателей и преподавателей школы вскоре передал майору Зоричу его агент в Люблине.

На случай проверки с целью выяснения личности «унтер-офицера» в городе он знал, что его прикроют и сами безукоризненно исполненные документы, и товарищи, готовые в любое время прийти ему на помощь, идущие параллельным курсом где-то рядом с ним или за ним.

Выполнив конкретное задание, Зорин тут же возвращался на базу.

Многие колеблющиеся из числа обучающихся курсантов — власовцы, полицаи, бургомистры, старосты и другие предатели, реально чувствуя финальные аккорды войны, понимали, что Германия на грани поражения и надо искать покровителей на востоке. Вера в силу германского оружия и крепость политического режима постепенно таяла. Эти люди прекрасно осознавали, что никакого чуда не произойдет, если даже и появится у Гитлера новое сверхоружие, о чем любили на лекциях и практических занятиях хвастаться преподавали — офицеры СС и абвера.

Именно из подобного «разбалансированного воинства» приобреталась и, самое главное, качественно готовилась Зо-ричем и его людьми агентура, работавшая «челночно». Она выбрасывалась в тыл Красной Армии, выходила через переданные ей пароли на армейских контрразведчиков и, выполнив «задания», возвращалась вновь в школу для «отдыха от тяжелой работы», получения новых задач и поручений от гитлеровских наставников, считавших себя гуру в вопросах тайных операций.

Одним из таких «понятливых» выпускников школы был, как уже упоминалось выше, разоблаченный в партизанском отряде имени Железняка, удачно перевербованный, а затем снова внедренный в школу агент, ставший потом квалифицированным разведчиком Иван Макарук. Работали в этом направлении и другие источники группы Зорича.

О подрыве школы Александр Пантелеймонович вспоминал:

«В этом суперсекретном заведении гитлеровцы готовили для засылки в нашу страну диверсионные группы...Так вот, это осиное гнездо — Люблинскую диверсионную школу — нам и было поручено Центром уничтожить. Мои люди проникли в неё, всё разузнали, а когда в школу прибыл шеф Люблинского гестапо Аккардт...мы провели серьёзную боевую операцию. Всё разгромили, почти всех перестреляли, захватили документы и несколько инструкторов школы, которые на допросах дали ценные показания...

К сожалению, Аккардта живым тогда взять не удалось...»

После разгрома школы агент-разведчик Иван Макарук на очередной встрече довел до гестаповца Аккардта дезинформацию, разработанную группой Зорича, о том, что есть возможность, в связи с уходом основных боевых подразделений партизан «на задание», захватить базу партизанского отряда вместе с его штабом. Кроме того, при этом «легко решалась» и давняя, крайне важная для гестаповца проблема — ликвидация двух советских разведчиков: Зорича и Гурского.

Аккардт, потирая руки от удовольствия, решил подуточ-нить некоторые важные вопросы:

— Ты говоришь, что боевые группы будут направлены на выполнение различных заданий — так я понимаю тебя? — нахмурился офицер.

— Так точно...Я слышал это от самого Зорича, — пояснил агент.

— Куда направляются партизаны? Место проведения операций? Сколько их уйдет? — поинтересовался гестаповец.

— Не знаю...руководство отряда строго засекретило эти данные. Знаю только одно — все боевые подразделения покинут лагерь для проведения какой-то очень важной операции.

— А где будет сам Зорич?

— В штабе...он на задание не пойдет. Его друг Гурский будет тоже с ним. Их берегут — они же представители Центра. То, что они не будут участвовать в операции, я точно выяснил — случайно подслушал в палатке служебный разговор, позволивший мне сделать такой вывод. Они, возможно, станут заниматься моим вычислением, — с грустинкой кисло улыбнулся Иван.

— Какая охрана штаба, где заслоны и заминированные поля или площадки, как расположены землянки и палатки, что и кто в них находится, имеются ли склады с оружием и боеприпасами? — интересовался гестаповец с желанием скорейшего отмщения за разгром разведывательно-диверсионной школы.

Затем он выдвинул ящик письменного стола и вытащил из папки сероватый лист бумаги и вместе с остро заточенным химическим карандашом подсунул его Макаруку.

Аккардт попросил нарисовать ему схему боевого охранения штаба отряда, участки минирования, а также место расположения землянки, в которой вероятней всего будут находиться советские офицеры.

Иван долго что-то рисовал, чертил, подписывал, изредка поплевывая на грифель химического карандаша. И вот, когда «объективная работа» в эскизе была закончена и внимательно изучена гестаповцем, двоим разнополюсным «стратегам» стало ясно, что действия по отмщению за гибель своих коллег по школе непременно должны наступить. Но результат в уме у каждого был свой — диаметрально противоположный, только он не разглашался нашим агентом, а вот гестаповец в планах выложился полностью.

Аккардт поблагодарил Макарука за проделанную большую полезную работу, которая должна завершиться разгромом надоевших уже ему партизан. Фашисту казалось, что на практике будет так же легко, как и на бумаге, изрисованной его агентом...

Выпроводив агента за двери конспиративной квартиры, он тут же позвонил своему заместителю Гансу Кельнеру.

— Ганс, дай команду сотрудникам прибыть на совещание в мой кабинет.

— На какое время? — уточнил заместитель.

— В двенадцать ровно.

— Есть...

На совещании азартный фашист дал команду срочно сформировать карательный отряд и двинуться указанным им маршрутом в район села Воля Верещинская. В конце беседы Аккардт заметил:

«Мои боевые друзья, у нас есть реальный шанс разгромить надоевшую группу красных бандитов во главе с Зори-чем. Штаб завтра будет оголен — обороняться по-настоящему у них нечем и некому. Да поможет нам бог! В случае удачи нам обещаны Краковом высокие награды! В этом меня заверил сам наш шеф — Крюгер.

Он благословил меня и вас всех по телефону на проведение этой акции. Я не сомневаюсь в нашем успехе. Крюгер придает большое значение борьбе с партизанами. Не случайно шеф пообещал наградить отличившихся в предстоящем походе. А он, как вы все знаете, слов на ветер не бросает».

Специалисты «допросов с пристрастием и пыток» с удовольствием зашушукались, потирая руки — такого случая классно повоевать с явно ослабленным противником им давно не доводилось. Они заранее живо представляли, как ловко окружат горстку партизан и перебьют их из пулеметов и автоматов. Забросают землянки и палатки гранатами. А за такую победу их обязательно поощрят — наградами, подарками, благодарностями и повышением в должностях с присвоением очередных воинских званий. Картины рисовались фантастические.

В эту карательную экспедицию руководитель Люблинского гестапо забрал почти всех своих оперативных сотрудников. Помогали, конечно, и некоторые полицейские. Но он всё же не пожелал брать лишних людей. Считал — таким образом, больше наград достанется его людям.

Партизаны, естественно, все остались на своих местах, хотя и имитировали перемещение из лагеря. Это сделали, как говорится, для отвода чужих глаз, понимая, что могут быть «глаза и уши» противника как в отряде, так и в ближайшем окружении.

А с другой стороны, партизаны подготовились к достойной встрече непрошеных гостей: отрыли дополнительные окопы, соорудили индивидуальные ячейки. Траншеи связали ходами сообщений, а на главном направлении появления противника образовали «огненный мешок» — поставили с флангов пулемётчиков и автоматчиков, глубоко зарывшихся в землю и замаскировавшихся дубовыми ветвями. В густых кронах деревьев «на седлышках» — удобных ветках у стволов пристроились снайпера отряда. Это на случай, если «невыдержанные» гестаповцы решатся побежать с поля боя.

Таким образом, партизанский лагерь подготовился «гостеприимно» встретить надменных и коварных непрошеных гостей.

В одном из интервью в середине 60-х годов по этому поводу Зорич конкретизировал операцию такими словами:

«Июньской порою 1944 года в боевой операции против гитлеровских карателей был ликвидирован весь состав Люблинского гестапо во главе с штурмбаннфюре -ром Аккардтом.

Перед этим удалось подставить ему несколько наших людей, которые были внедрены в диверсионно-разведывательную школу в Люблине. Особенно активно работал в этом направлении наш агент Иван Макарук.

От него же фашист «узнал», что есть возможность захватить партизанский штаб в селе Воля Верещин-ская, какой якобы имеет недостаточную охрану.

Аккардт, как говорится, словно голодная рыба, клюнул на эту приманку и охотно встал во главе карательной экспедиции. Ещё бы: начальство из Кракова пообещало ему за победу Железный крест из рук самого фюрера!

Крест в этом бою, конечно же, палач получил, но не железный...»

В боевом столкновении с партизанами погиб весь личный состав Люблинского гестапо. А было это так.

Когда колонна гитлеровцев по узкой гористой тропе втянулась в «огненный мешок», по фашистам, как и было задумано руководством отряда, дружно ударили в упор и с флангов пулеметчики. Мобильные группы партизанских автоматчиков добивали мечущихся карателей, которые оказались наголой местности — широкой просеке. Метко в тот летний день стреляли народные мстители. Они уничтожили всех тех фашистов, которые попались на удочку Зорича — Мака-рука при подходе их к базовому форпосту у села Воля Вере-щинская.

Ни одному карателю не удалось уйти живым — ни одному! Убегающих с поля боя достали пули снайперов...

Под простреленными стволами сосен лежали мертвые гестаповцы. В зеленых папоротниках покоились изодранные в клочья тела непрошеных гостей. Это были результаты работы осколков наших гранат и мин. Даже смолистый аромат расщепленных пулями и осколками молодых сосенок не мог заглушить удушливо-приторный, тлетворный запах быстро разлагающихся на жаре трупов. Смерть величественно и безмолвно властвовала в овражках, на гористых склонах и в лесу. Один из партизан обнаружил у убитого гестаповца, переодетого в штатское, с развороченной брюшиной, овальной формы металлический знак, вывалившийся из кармана и болтавшийся на цепочке. Он представлял собой своеобразный медальон, изготовленный из какого-то слегка посеребренного сверху сплава. На лицевой стороне стоял личный номер сотрудника и полное название гестапо — «Секретная государственная полиция». На обратной стороне был изображен немецкий орел, сидящий на обрамляющем свастику венке.

Подобные медальоны нашли и другие партизаны.

— Что это? Что они обозначают, эти «металлические блинчики»? — обратился один из бойцов — участник боя к майору Зоричу.

— Это их номерные знаки. Сотрудники гестапо, переодетые в штатское, всегда носят при себе такие личные знаки — вездеходы и опознаватели. Обокрали мы Германию на металл, — улыбнулся майор. — Побежденным не оставили даже слез, чтобы оплакать поражение. Некому!

Все засмеялись...

На вопрос, знал ли Зорич о деятельности группы майора Вихря в Кракове, разведчик пояснил:

«Мы работали приблизительно одновременно. В Кракове действительно работал майор Вихрь со своей группой. Однако мы были настолько законспирированы, что даже не пересекались. Только после войны я познакомился с Вихрем — Евгением Степановичем Березняком. Он действовал в Кракове как капитан Михайлов под псевдонимом «Голос». А майором стал «с помощью» Юлиана Семенова.

Как-то писатель сказал при встрече Березняку, что хочет написать о нем книгу, однако руководство военной разведки не дало согласия — сами сняли документальную ленту «Теперь их можно назвать».

А через некоторое время на телеэкраны вышел художественный фильм «Майор Вихрь», снятый по одноименному роману Семенова. Там и были отражены многие эпизоды деятельности группы Березняка.

Семенов воспользовался правом на художественный вымысел и создал образ Вихря. Правда, по воле писателя вся группа Вихря в конце фильма гибнет. Вскоре после премьеры фильма в «Известиях» появилась статья «Майор Вихрь жив», где говорилось, что прототип героя Евгений Березняк живет в Киеве. И Евгения Степановича засыпали письмами: просили поведать, как было на самом деле. Тогда он написал книгу «Пароль «Dum Spiro», рассказав о действиях своей группы».

Автор считает, что действия отряда Зорича по проникновению в Люблинскую разведывательно-диверсионную школу и её последующее уничтожение заслуживают не меньшего внимания, чем хорошо раскрученные советскими СМИ подвиги других героев разведки в период Второй мировой войны.

Но вернемся к последствиям разгрома партизанами гестаповского отряда под командованием Аккардта.

В Краковской штаб-квартире секретной государственной полиции по этому поводу был объявлен двухдневный траур. На центральном здании гестапо Кракова висели приспущенные алые флаги со свастикой, увитые черными лентами. Это была настоящая трагедия, в которой погиб не только главный дирижер, но и весь хор исполнителей.

Разъяренный бесславным концом целого подразделения гестапо рейхсфюрер СС и начальник германской полиции Гиммлер вызвал в Берлин из Кракова высшего руководителя СС и полиции на востоке обергруппенфюрера СС Крюгера. Ему предстояла внушительная головомойка за потерю Люблинской РДШ и гибель местных гестаповцев во главе с их предводителем Аккардтом.

Крюгер изворачивался как мог, на что Гиммлер рявкнул:

— Хватит себя скоблить. Вспомни слова нашего великого немца — Бисмарка: никогда столько не лгут, как во время войны, после охоты и до выборов. Виновным полностью считаю Аккардта, но и часть твоей вины я тут вижу. Не надо оправдываться ложью!

Санкции последуют после моего разговора с фюрером...