Игорь Розов: Давайте… накроем стол. И молча выпьем за мертвых и живых…

Девятого мая в семидесятый раз будут отмечать День Победы. Для кого-то эта дата – окончание Великой Отечественной, а для кого-то – Второй Мировой. Государство не может контролировать, - и, слава Богу! – сердце и ум отдельно взятого человека. Пусть каждый помянёт погибших победителей по-своему. В смутные времена, - а мы живем именно в такие, - оценки прошлого формируются не прожитой жизнью участников той вселенской трагедии, а изысками политиков, агитаторов и пропагандистов.

Я застал в своем дворе детства тех, кто воевал и вернулся. И других. Они провожали, но не дождались счастливой и горькой встречи. В двухэтажном флигеле, в небольшой квартире с дверьми, выходящими прямо на улицу, жила мадам Подлесная. Наша соседка, помнившая ее с довоенной жизни, рассказывала, что старуха гордилась своим сыном. Летчик. Молодой полковник. Грудь – в орденах. А через неделю после окончания войны к ней приехали какие-то серьезные мужики в брюках с «лампасами». Они рассказали, что сын мадам Подлесной был убит в Берлине Девятого мая 1945-ого.

Пацаном я не понимал, что женщина эта, каждый день подметавшая булыжник у своей двери, что-то бормотавшая чуть слышно, была совсем не старухой. Что было ей куда меньше пятидесяти. Но Девятого мая тысяча девятьсот сорок пятого для нее жизнь окончилась. Причем, не здесь. А там, в Берлине. Это поколение жило и продолжает жить страшным прошлым. Кто-то о нем говорит. Кто-то молчит. У каждого из них своя военная судьба. И свои воспоминания. Не бравурные, как марши на параде. Не разноцветные, как наряды на праздничном концерте. Они существуют в своем черно-белом мире ужаса от близкой смерти и тоски по ушедшим тогда из жизни.

Те, кто сегодня называет это поколение разными скандальными определениями, никогда не поймут их скорби. Политики, в желании представить историю соответствующему моменту, рискуют оказаться в глазах этого поколения всего лишь фрагментом того ужаса, который ассоциировался с сиреной «воздушной тревоги» над городскими кварталами, или артобстрелом по окопам. Но старики пережили все упомянутое в молодости. Переживут такое и сегодня.

Давайте, Девятого мая накроем стол. Поставим поминальную рюмку водки, накрытую краюхой хлеба. И молча выпьем за мертвых и живых. Забыв о политике.